Умный против зрячего

— В 1975-м инженер Kodak принёс начальству первую цифровую камеру. Ему сказали: «мило, но никому не показывай». Через 6 лет Kodak заказал большое внутреннее исследование — и оно совершенно правильно предсказало смерть плёнки. И на основании правильного прогноза приняли безупречно логичное решение: использовать цифру, чтобы улучшить плёнку. Умные люди, верный анализ, точные цифры. Через 30 лет — банкротство. Это не другое деление шкалы. Это другая операция.

— Знали и посчитали. Их главный по рыночной аналитике свёл две кривые: как дешевеют сенсоры и сколько стоит серебро в плёнке. Вывод получился двойной. Плохая новость — цифра плёнку съест. Хорошая — у нас есть лет 10. Прогноз оказался почти безупречным, ошиблись они на считанные годы.

— Да. И это ведь не глупость, ты сам сейчас попробуй придумать лучше. У тебя прибыльный бизнес, миллиард долларов маржи в год, 100 с лишним тысяч сотрудников и новая технология, которая пока даёт чёрно-белый кадр в одну сотую мегапикселя и пишет его 23 секунды. Что ты сделаешь? Ты усилишь то, что работает, за счёт того, что пока не работает. Это лучший ход. Просто на другой доске.

— Мне тоже так казалось лет 15. Потом я посмотрел, чем это кончилось, и картинка перевернулась. В 2005-м Kodak был номером один по штучным продажам цифровых камер в Америке.

— Номером один. 20 с лишним процентов рынка, цифровое направление выросло за год процентов на 40. И по разбору гарвардской школы они теряли около 60 долларов на каждой проданной камере. Через 7 лет — глава 11, банкротство. Понимаешь, в чём фокус? Они не проиграли ту игру, в которую играли. Они её выиграли.

— Гораздо неприятнее. И вот тебе вторая такая же. Xerox в 70-е изобрёл не одну вещь, а весь современный компьютер сразу: окна, мышь, редактирование как на бумаге, Ethernet, лазерный принтер, рабочую станцию. Из всего этого списка Xerox взял ровно один пункт.

— Принтер. И заработал на нём миллиарды. Это не тупость, это точное попадание. Лазерный принтер переводился на их язык: мы копировальная компания, принтер — это копир наоборот. Окна и мышь на этот язык не переводились никак. Это даже не «плохая идея». Это не идея, у них не было категории, куда её положить.

— Пытались. Вышла в 1981-м за 16,5 тысячи долларов, продали тысяч 25 штук. Провал. И руководство прочло его абсолютно верно внутри своей рамки: значит, персональные компьютеры — не наш бизнес. Данные подтвердили посылку. А теперь деталь, от которой мне до сих пор не по себе. Джобс попал к ним в лабораторию не бесплатно.

— Он дал Xerox право купить 100 тысяч предэмиссионных акций Apple по 10 долларов. Через год Apple вышла на биржу по 22. То есть внутри рамки «венчурная инвестиция» Xerox сделал хорошую сделку и заработал. Он проиграл только по той шкале, которой у него не было.

— Есть, и он предельный, потому что там ум был сертифицирован. Хедж-фонд LTCM, в совете директоров двое нобелевских лауреатов по экономике.

— По той самой, на которой фонд разорился. Премию вручили в октябре 1997-го. Минус 4,5 миллиарда — в августе-сентябре 1998-го. 11 месяцев. И математика в их моделях была верной, её потом проверяли по строчкам. Просто в модель входило допущение, что рынок останется рынком, а история, на которой её обучали, была длиной лет в пять. Того, что случилось, в этом окне просто не существовало.

— Ошибка была сделана до того, как вычисление началось. И вот это — самое важное, что я хочу сказать в первые десять минут. Изнутри вычисления она не обнаруживается в принципе. Представь: ты едешь по навигатору, он работает идеально, обходит пробку, экономит семь минут, предупреждает про камеру. Ты приезжаешь ровно в срок к правильному дому в неправильном городе, потому что при вводе адреса ткнул в первую строчку выпадающего списка. Навигатор не виноват и не может быть виноват. Для него адрес — не гипотеза, а вход.

— Именно так. И теперь посмотри, где это всё держится. Экзамен, тест на интеллект, олимпиада, собеседование — что у них общего?

— Условие. Во всех условие выдают сверху. Всю жизнь тебя оценивают за качество хода при заданном условии и ни разу — за выбор условия. Мы построили целую цивилизацию измерения ходов и не построили ни одного прибора для измерения выбора доски. Единственная попытка, которую я знаю, — старое исследование в художественном институте: студентам дали 27 предметов и час на натюрморт. Одни сразу начинали рисовать, другие долго перекладывали и переставляли. Через 7 лет, а потом ещё через 11, вторые оказались успешнее как художники. Всё. Это единственный известный мне замер, и он про рисование.