Проверь не мозг, а почерк

— И не почувствовал бы. Но давай сначала разберём то, что ты сказал про руку. «Деревянная» — это твоя гипотеза, а не наблюдение. Возьми левой рукой чашку. Поймай мяч. Почеши нос, застегни пуговицу. Всё нормально?

— Значит, координация на месте, сила на месте, чувствительность на месте. Рука здорова и точна. Не работает ровно одна вещь — и это та самая, которую 20 лет тренировали отдельно на другой руке.

— Знает. Письмо хранится на двух этажах, и путать их — главная ошибка в этом разговоре. Наверху — какая это буква и какой она формы. Это лежит в левом полушарии, и когда правша пишет левой рукой, работают ровно те же левополушарные зоны письма, что и при письме правой; при письме левой к ним просто добавляется правая дорсальная премоторная кора. Это померили Потгизер и де Йонг в 2015-м. А внизу — в каком порядке и с какой силой дёргать мышцы. Вот этот нижний этаж привязан к конкретной руке, и у левой его нет.

— У неё есть буквы. У неё нет исполнителя. Ты даёшь ей ноты, а оркестра под эти ноты не собрано.

— Не перетекает даже внутри одной руки. Карни с коллегами в 1995 году 4 недели ежедневно тренировали людей на одной последовательности движений пальцев. К четвёртой неделе участок первичной моторной коры под эту выученную последовательность стал больше, чем под невыученную, — то есть перестройка была, настоящая. А потом им дали вторую последовательность: те же пальцы, те же самые движения, только порядок другой. Скорость упала к уровню первого дня.

— Те же. Ничего не перенеслось. И на вторую руку, разумеется, тоже ничего. Тренируется не мышца и не рука. Тренируется порядок.

— Вот тут есть неприятно наглядная вещь. Ру с коллегами в 2009-м работали с 12 пациентами, которым делали операцию на мозге в сознании. Хирург водит электродом по коре, человек в это время говорит и пишет. Есть точка чуть впереди зоны руки: подаёшь ток — человек продолжает спокойно разговаривать, рука двигается нормально, а буквы под ручкой рассыпаются в нечитаемое. Убрали ток — почерк вернулся. Так вышло у 6 из 12.

— Отдельный от «двигать рукой» и отдельный от «говорить». И этот адрес — не в правом полушарии, которое управляет левой рукой. Смотри, что бывает после инсульта в левом полушарии: заученные сложные действия разваливаются на обеих руках, включая здоровую левую. При инсульте в правом полушарии такого не бывает. Это не редкость: Донкерворт с коллегами обследовали 492 человека после первого левополушарного инсульта — апраксия нашлась у 28% в реабилитационных центрах и у 37% в домах престарелых.

— Она всю жизнь брала программы у левого полушария. Просто программу письма ей никто никогда не выдавал.

— Представь, что ты 20 лет ходишь домой одним маршрутом и знаешь его так, что доходишь, думая о своём. А теперь тебя высаживают на той же улице, но с завязанными глазами, и просят пройти тот же путь, называя вслух каждый шаг: 42 шага прямо, поворот направо, 3 ступеньки. Карта у тебя в голове та же. Город тот же. Но идти по названиям шагов — совсем другая работа, и ты будешь ползти, спотыкаться и пересчитывать.

— Каждый шаг приходится называть. Ног, которые прошли этот маршрут тысячу раз, у левой руки нет.

— 28 дней. Уокер с коллегами в 2007-м взяли 21 взрослого от 20 до 56 лет и месяц заставляли их ежедневно писать непривычной рукой 2 стандартные фразы. Через 28 дней почерк был хорошего качества, и людям было уже комфортно. Возраст на результат не повлиял.

— А у правой не ушло 20 лет. У неё ушло примерно столько же, а остальные 19 с лишним она просто пользовалась. Никакого 20-летнего долга у левой руки нет — это иллюзия, которая берётся из того, что ты считаешь стаж, а не работу.

— Есть аккуратная работа Савамуры, 2019 год: 32 правши, половина из них 6 недель училась есть палочками левой рукой, по 30 минут в день, 5 дней в неделю, остальные были контролем. К концу активность левой дорсолатеральной префронтальной коры упала, а обеих премоторных зон — выросла. Ничего не «стало сильнее». Работу передали из отдела планирования в цех.

— Правильно понял. Дело не в том, что ты бездарен, — но и лёгкого пути от этого не появилось. Тебе не нужно 20 лет; тебе нужны те несколько десятков часов, за которые строится программа. Ты сделал из них примерно два.

— Это Райберт, 1977 год: он написал одну и ту же фразу 5 способами — обычно, с зажатым запястьем, левой рукой, ручкой между пальцами ноги и ручкой в зубах. Строчки кривые, а почерк во всех вариантах узнаваемо его. Красивая история, её любят. Но в 1990-м Райт пересчитал это аккуратнее и показал, что сходство между разными исполнителями заметно слабее, чем следует из хрестоматийных примеров.

— Это исторический эксперимент и предмет спора. И я тебе честно скажу, где мы стоим: похоже, есть быстро схватываемое представление о том, что нарисовать, — и медленно нарастающее о том, как именно дёргать. Второе не переносится. А где ровно проходит шов между ними и почему разные задачи дают разный процент переноса — этого никто пока сказать не может.